В Aral School в Нукусе, Узбекистан, начинается второй учебный цикл. Его программным директором станет архитектор, куратор и критик Джозеф Грима. В последние годы он возглавлял Design Academy Eindhoven, руководил исследовательской программой Non-Extractive Architecture в своем бюро Space Caviar, а до этого был главным редактором Domus и куратором архитектурных биеннале и триеннале.

Теперь Грима будет отвечать за второй год Аральской школы, который пройдет с января по июнь 2027 года. Его тема — Climate and Landscape, а заявки принимаются до 25 октября (см. условия участия на странице школы). Сам Грима предлагает относиться к Aral School не столько как к школе, сколько как к task force, рассказал он в интервью Wallpaper* — это небольшая исследовательская группа, которая собирается вокруг конкретного места и проблемы.

По его мнению, традиционных дизайн-школ сегодня уже даже слишком много. Хотя они могут сильно отличаться друг от друга образовательными методами, в целом они воспроизводят одну модель: школа существует отдельно от реального мира, студенты решают абстрактные задачи, а знания, которые они получают, рассматриваются как более или менее универсальные.

Грима предлагает начинать не с дисциплины (архитектура, дизайн, антропология, экология), а с территории и уже из ее уникального характера выводить программу, состав преподавателей, задачи для студентов. «Меня вдохновляет мысль о том, что в будущем может появиться 30, 50, 80 или даже 80 000 “Аральских школ”. Возможно, каждому городу нужна собственная “Аральская школа”, которая будет изучать местную территорию, сообщество и саму специфику места, стремясь понять, какие уроки можно извлечь из этого опыта и как решать возникающие проблемы, не прибегая к шаблонным решениям и стандартным ответам», — говорит он.

Для такого эксперимента регион Аральского моря подходит очень хорошо, отмечают создатели школы. Здесь на небольшой территории сходятся проблемы, которые в разных формах возникают по всему миру: нехватка воды, деградация почв, засоление, экстремальная жара, изменение сельского хозяйства, миграция, разрушение привычных экономик и культурных практик. Но это не только место разрушения, но и творчества: здесь уже несколько десятилетий накапливаются практические знания о жизни внутри трансформирующейся экосистемы, знания, которые могут пригодиться в разных частях света.

Студенты первого набора школы, которые работали под руководством бельгийского дизайнера Яна Боэлена, искали решения там, где обычно видят лишь проблему, дефицит или отсталость. Из их проектов складывается достаточно последовательная критика обычной роли эксперта. Не приехать в регион с готовым набором технологий, а сначала разобраться, что уже умеют люди, которые здесь живут; не считать локальную практику ошибочной версией профессионального знания, а попробовать поставить оба типа знания рядом.

Темой второго цикла станет Climate and Landscape, среди направлений поиска — почва, гидрология, ветер и соль, ирригация, история сельского хозяйства и социальные отношения, возникающие на меняющейся территории. Это большой разброс тематик, но Грима считает, что архитектуре и дизайну нужна такая «горизонтализация» знания: никто не должен превращаться в специалиста сразу по всем вопросам, но каждый должен понимать, что рассматриваемые системы связаны между собой. Масштаб задачи может быть любым — от вещи до инфраструктуры.

Удачные идеи будут пробовать внедрять — Aral School поддерживается Uzbekistan Art and Culture Development Foundation. Его председатель Гаянэ Умерова возглавляет направление креативной экономики и туризма в администрации президента Узбекистана; фонд организует национальные павильоны страны на Венецианской биеннале, Биеннале современного искусства в Бухаре, Центр современного искусства в Ташкенте. Так что, с одной стороны, Aral School фокусируется на локальном знании, горизонтальности, необходимости отказаться от готовых ответов и слушать людей на месте, а с другой — является частью государственной политики, направленной на строительство нового культурного образа страны на международной арене.

Наконец, за проектом стоит целая традиция экспериментальных образовательных проектов, привязанных к конкретному месту. Самый известный прецедент — ILAUD, International Laboratory of Architecture and Urban Design, которую придумал Джанкарло Де Карло. С 1976 года международные группы преподавателей из разных университетов и студентов собирались на несколько недель в конкретном месте и работали над локальной проблемой. Первые шесть лет лаборатория проходила в Урбино, потом в Сиене, Сан-Марино, Венеции, в Буэнос-Айресе, Дели, Куритибе, Шанхае… Среди других интересных примеров: Centre for Alternative Technology, основанный в 1973 году на территории заброшенного сланцевого карьера в Уэльсе, Rural Studio, образовательная программа Auburn University, которая проводилась в сельском районе Алабамы.

Большая группа докторантов из четырех университетов Мельбурна написала коллективный текст — можно сказать, почти манифест — о противоречии между критическими городскими исследованиями и устройством самого университета. Статья выросла из полугодовой программы Horizons, где исследователи из архитектуры, урбанистики, географии, социологии, экономики и других дисциплин обсуждали академическую карьеру, публикации, финансирование, партнерства и будущее urban studies. Авторы обращают внимание на особое положение аспирантов — где-то между студентом и сотрудником: от них ожидают исследований о более справедливом городском будущем, хотя на справедливость условий производства самого знания они почти не влияют. Авторы разбирают конфликтные зоны — учебные программы, партнерства, финансирование — и ищут возможности для эффективного действия внутри существующей системы. Это не проект реформы университета. Скорее, статья спрашивает, можно ли «перепрошить» существующую институцию изнутри — использовать ее инфраструктуру, но создавать внутри нее другие отношения и способы работы.

Horizons 2024 Collective, Hocking A., Burdett T. [et al.]. Thinking beyond from within the urban PhD // Urban Studies. 2026. P. 1–15

Авторы статьи берут довольно привычное утверждение из истории архитектуры и пытаются его проверить. Виллы Палладио обычно описывают как примеры «внутренней» центральности (центростремительность): движение и взгляд стягиваются к центральному залу. Дома прерий Фрэнка Ллойда Райта, наоборот, связывают с «внешней» центральностью (центробежность): очаг остается ядром композиции, но пространство как будто расходится от него наружу. Чтобы проверить, насколько это различие действительно зафиксировано в планах, исследователи переводят четыре виллы Палладио и четыре дома Райта в графы связей и карты видимости. Они измеряют, насколько легко из центрального пространства попасть в остальные помещения, как часто через него проходят кратчайшие маршруты, сколько пространства из него видно и сколько зрительных осей проходят через центр. Результат оказался не вполне таким, какой обещает классическая историография. У Палладио центральные залы действительно гораздо сильнее организуют доступность и видимость — здесь привычное описание подтверждается. А вот ожидаемой особой «направленности наружу» у Райта не обнаружили: в нескольких виллах Палладио через центр проходит даже больше маршрутов и линий зрения, чем через очаги домов прерий. Авторы поэтому предлагают считать «внутреннюю» и «внешнюю» центральность не двумя противоположными типами, а свойствами, которые могут одновременно присутствовать в одном плане в разной степени.

Lee J. H., Ostwald M. J. Measuring and assessing architectural centrality: configurationally-derived and visibility-based centrality in the plans of Palladio and Wright // The Journal of Architecture. 2026

Авторы статьи берут понятие Zwischenstadt Томаса Зивертса — «промежуточного города», в котором размываются границы между центром и периферией, городом и сельской территорией, а вместо компактной структуры возникает сеть фрагментов и локальных центров, — и проверяют, можно ли с его помощью описать послевоенное развитие Косово. Пространственно косовские города действительно очень похожи на Zwischenstadt, но возникла эта форма совсем по другим причинам. В Западной Европе она была связана прежде всего с автомобилизацией, достатком и субурбанизацией; здесь — с войной, распадом прежних институтов планирования, переходом к рынку, слабым муниципальным управлением и массовым неформальным строительством. Особенно интересно, что авторы не сводят происходящее к простой формуле «без плана начинается беспорядок». Формальные планы и законы существуют, но между документом и реальным строительством возникает огромный разрыв. Управление становится реактивным: город одновременно уплотняется в центре и расползается по периферии, сельскохозяйственные участки остаются внутри застройки, функции смешиваются случайным образом, а старые центры сохраняют значение рядом с новыми локальными узлами.

Uka G., Psenner A. Cities without cities: A Zwischenstadt interpretation of unplanned urban growth in post-war Kosovo // Progress in Planning. 2026. Vol. 203. Art. 101041

В серии Studia Urbanica издательства «Новое литературное обозрение» за последние два года вышли три перевода, которые могут значительно расширить рамки дискуссии о городах. Кураторы серии Ната Волкова и Марат Невлютов говорят в интервью книжному порталу «Горький», что хотят преодолеть разрыв между большой теорией и живым опытом наблюдения за городом, потому что чаще всего они находятся в разных сферах: теория — в академии, наблюдение — в практике, и это разные языки, параллельные реальности. Вышедшие в 2025 году «Темные финансы» Фабио Маттиоли и «Детройтская история» Клэр Херберт, а теперь и опубликованная осенью 2026-го «Экология страха» Майка Дэвиса показывают, как они могут пересекаться — по-разному, но весьма убедительно.

Во всех трех книгах города — это пространства, где планировки улиц и площадей, масштабы и стили зданий, интенсивность и вектор изменений — это отражение структур власти и денег, собственности, рисков. В «Экологии страха» Дэвис показывает, что масштаб ущерба от пожаров, наводнений, землетрясений и оползней определяется не только природными процессами, но и решениями о том, где и как строить, какие природные факторы игнорировать ради дохода. Одновременно Дэвис исследует культурное воображение катастрофы — Голливуд десятилетиями разрушает Лос-Анджелес на экране, а публика замирает от ужаса перед не всегда реальными угрозами вроде мигрантов, гангстеров, диких зверей или пчел-убийц. Пока внимание приковано к воображаемым катастрофам, реальные экологические риски остаются в тени.

«Детройтская история» Клэр Херберт предлагает почти противоположный масштаб — не мегаполис как большая политико-экологическая система, а повседневные способы жить в городе, из которого ушли значительная часть населения и капитала, а муниципальные институты резко ослабли. Херберт прожила в Детройте почти пять лет, ходила на собрания и протесты против налоговых изъятий, разговаривала со сквоттерами, людьми, разбиравшими заброшенные дома на материалы, садоводами и другими горожанами, которые фактически заново присваивали оставленную недвижимость. Ее наблюдения сложнее популярного романтического нарратива о самоорганизации. Херберт показывает не столько исчезновение старых институтов, сколько их перестройку — вместе с воспроизводством старых классовых и расовых различий.

У Фабио Маттиоли не природа и люди, а именно архитектура становится инструментом для чтения политики. Главный сюжет книги — строительный бум при правительстве Николы Груевского и проект «Скопье–2014», но интересует Маттиоли не столько эклектичный новый облик центра, сколько денежные отношения, которые за ним стоят. Его понятие illiquidity описывает систему, где объем финансовых потоков растет, но доступ к деньгам концентрируется у небольшой группы связанных с властью игроков. А дальше вниз по цепочке распространяются кредиты, долги, задержанные платежи и неоплаченный труд.

Вместе эти три книги дают довольно характерный для Studia Urbanica взгляд на город — через точки, в которых система дает сбой. У Дэвиса это пожар и страх, у Херберт — заброшенные дома и споры о собственности, у Маттиоли — стройка без денег. Именно в этих сбоях становится видно, как город на самом деле производится — природой и рынком, бюрократами и финансами, нормами и повседневными действиями людей, а не только (или даже не столько) мастер-планами и архитектурными ансамблями.

Дэвис М. Экология страха: Лос-Анджелес и воображение катастрофы / пер. с англ. В. Мызниковой, Д. Райдера. Москва: Новое литературное обозрение, 2026

Херберт К. Детройтская история: Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе / пер. с англ. Н. Проценко. Москва: Новое литературное обозрение, 2025

Маттиоли Ф. Темные финансы: Неликвидность и авторитаризм на окраинах Европы / пер. с англ. А. Белоусовой. Москва: Новое литературное обозрение, 2025

Исследовательская программа auditoria* объявила набор на 2026/27 год — последний год работы. С 2022 года было проведено 17 исследований, а итогом всего цикла должен стать большой архив из книг, видео и других материалов. Программу запустили бюро «Меганом» и Юрий Григорян как площадку для критической рефлексии об архитектурной профессии — ее понятиях, границах и способах действия.

Участники приходят со своими исследовательскими вопросами и в течение девяти месяцев развивают индивидуальные проекты внутри общего процесса: еженедельно встречаются онлайн, обсуждают работы друг друга, спорят и получают обратную связь от референтов программы. На основе исследований уже вышли книги «Свободное время» Ольги Конюковой, «Культура экземпляров» Сони Добычиной, «Обнадеживающий урод» Евгении Репиной, Насти Яшкиной, Кати Сапуновой. Презентации исследований можно посмотреть на YouTube. Каждый участник получает стипендию, подать заявку можно до 10 октября.